Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

39

так сильно пьян. Пот заливал лицо. Чудилось мне, что еду не на машине, а качусь кудато на двух бегущих вперед лучах, устремленных из фар. Вместе с лучами я то круто падал вниз, в глубокую освещенную падь, то выбирался вверх на дрожащих, скользящих по скалам огнях, то начинал петлять вслед за лучами по сторонам. Силы покидали меня с каждой минутой, но я не останавливался, знал, стоит только оторвать руки от баранки, и я не смогу вести машину. Где я ехал, точно не помню, гдето на перевале. Ох, Долон, Долон, тяньшаньская махина! Ну и тяжел же ты! Особенно ночью, особенно для нетрезвого шофера!

        Машина с натугой выбралась на какойто подъем и покатила вниз, под гору. Закружилась, опрокинулась ночь перед глазами. Руки уже не подчинялись мне. Все больше набирая скорость, полетела машина по дороге вниз. Потом раздался глухой удар, скрежет, фары вспыхнули, и темнота залила мне глаза.

        Гдето в глубине сознания кольнула мысль: «Авария!»

        Сколько я пролежал так, не помню. Только услышал вдруг голос, словно бы издалека, как через вату в ушах: «Нука, посвети!» Чьито руки ощупали мою голову, плечи, грудь. «Живой, пьяный только», — сказал голос. Другой ответил: «Надо дорогу освободить».

        — Нука, друг, попробуй немного подвинуться, отгоним машину, — руки легонько толкнули меня в плечо.

        Я застонал, с трудом поднял голову. Со лба стекала по лицу кровь. В груди чтото мешало выпрямиться. Человек чиркнул спичкой. Глянул на меня. Потом еще раз чиркнул и снова глянул, будто глазам не верил…

        — Ты что же это, друг! Как же это, а? — с огорчением проговорил он в темноте.

        — Машина… здорово побита? — спросил я, сплевывая кровь.

        — Нет, не очень. Закинуло только поперек дороги.

        — Ну, так я уеду сейчас, пустите! — Непослушными, дрожащими руками я попытался выключить зажигание и нажать стартер.

        — Погоди! — крепко обхватил меня человек. — Хватит баловаться. Вылезай. Переспишь ночь, а утром видно будет…

        Меня вытащили из кабины.

        — Отгоняй машину на обочину, Кемель, там разберемся!

        Он перекинул мою руку через плечо и потащил меня в темноте кудато в сторону. Мы шли долго, пока добрались до какогото двора. Человек помог мне войти в дом. В передней комнате горела керосиновая лампа. Человек посадил меня на табуретку, принялся стаскивать полушубок. И тогда я посмотрел на него. И вспомнил. Это был дорожный мастер Байтемир, тот самый, с которым мы буксировали когдато машину на перевале. Стыдно стало, и всетаки я обрадовался, хотел было извиниться, поблагодарить его, но в это время грохот упавших на пол поленьев заставил меня обернуться. Я глянул и медленно, с усилием привстал с места, будто на плечи мне свалилось чтото непомерно тяжелое. В дверях возле рассыпанных дров стояла Асель. Она стояла неестественно прямая и как неживая смотрела на меня.

        — Что это? — тихо прошептала она.

        Я чуть было не крикнул «Асель!», но ее отчужденный, неподпускающий взгляд не дал

 
Бра Eichholtz 108931 Lexington (на кронштейне): wall lamp Lexington www.in-salon.ru.

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту