Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

57

деда какимто чудом улавливали толчки сердца в горячей, потной руке мальчика. Убедившись в чемто, старик успокаивающе произнес:

        — Бог милостив. Ты просто озяб немного. Холод вошел в тебя. Ты сегодня полежи в постели, а перед сном я натру тебе ступни и грудь горячим курдючным жиром. Пропотеешь — и, бог даст, встанешь утром как дикий кулан.

        Вспомнив о вчерашнем и о том, что еще ждет его, старика, Момун помрачнел, сидя в постели внука, вздохнул и призадумался. «Бог с ним», — прошептал со вздохом.

        — Это когда же ты заболел? Что ж ты молчал? — обратился он к мальчику.

        — Вечером, что ли?

        — Да под вечер. Когда увидел маралов за рекой. Я прибежал к тебе. А потом мне стало холодно. Старик сказал почемуто виноватым голосом:

        — Ну, ладно… Ты лежи, а я пойду.

        Он поднялся, но мальчик задержал его:

        — Ата, а там сама Рогатая матьолениха, да? Та, что белая, как молоко, глаза вот такие, смотрит как человек…

        — Дурачок ты, — осторожно улыбнулся старик Момун. — Ну, пусть будет потвоему. Может, то и она, — сказал он глухо, — пречудная матьолениха, кто знает?.. Я вот думаю…

        Старик не договорил. В дверях появилась бабка. Она спешила со двора, она уже чтото разведала.

        — Иди, старик, туда, — с порога заговорила бабка. Дед Момун сразу сник при этом, стал жалким, пришибленным. — Там они хотят выволочь бревно из реки машиной, — говорила бабка. — Так ты иди, делай все, что прикажут… Ох ты, боже мой, молокото еще не кипяченное! — спохватилась бабка и принялась разжигать плиту, греметь посудой.

        Старик хмурился. Хотелось ему чтото возразить, чтото сказать. Но бабка не дала ему рта раскрыть.

        — Ну ты чего уставился? — возмутилась бабка. — Чего артачишься? Не нам с тобой артачиться, горе ты мое. Ну кто ты есть такой против них? К Орозкулу вон люди приехали какие. Машина у них какая. Нагрузишь, так десять бревен увезет по горам. А Орозкул на нас и не глядит даже. Как я ни уговаривала, как ни унижалась. Дочь твою не пустил на порог. Сидит она, неродиха твоя, у Сейдахмата. Глаза повыплакала. И проклинает она тебя — отца своего безмозглого…

        — Ну, хватит, — не стерпел старик и, направляясь к двери, сказал: — Молока дай горячего, заболел вон мальчонка.

        — Дам, дам молока горячего, иди, иди, ради бога. — И, выпроводив старика, она еще бурчала: — И чего на него нашло такое? Никогда никому не перечил, тише воды, ниже травы был — и на тебе вдруг! Да еще на коня орозкуловского вскочил, да еще поскакал. И все это изза тебя, — стрельнула она злым взглядом в сторону мальчика. — Было бы за кого на рожон лезть…

        Потом она принесла мальчику горячего молока с желтым топленым маслом. Молоко обжигало губы. А бабка настаивала, принуждала:

        — Пей, пей, погорячее, не бойся. Простуду только горячим выгонишь.

        Мальчик обжигался, слезы выступили у него на глазах. И бабка вдруг подобрела:

        — Ну, остуди, остуди немного… И надо же, приболел ты у нас в такое время! — вздохнула она.

        Мальчику давно уже не терпелось помочиться. Он встал, чувствуя во всем теле какуюто странную, сладкую слабость. Но бабка упредила:

        — Постой, я сейчас принесу тебе тазик.

        Неловко отвернувшись, мальчик заструил в тазик,

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту