Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

8

поношенной, выцветшей кепчонке.

        Так я и шел. Ни тропы, ни дороги. Я просто шел. «Выйду гденибудь к железнодорожной насыпи, — думал я, — пойду по шпалам, а там на какомнибудь разъезде подцеплюсь к товарняку. Уеду к людям…»

        Когда у меня за спиной раздались топот и фырканье лошади, я даже не оглянулся. Это Сорокин. Кроме него, некому. Сейчас начнет корить, будет упрашивать, но — к чертям! — не вернусь, даже и не подумаю.

        — Остановись! — негромко окликнул меня Сорокин.

        Я остановился. Сорокин подъехал на вспотевшей лошади. Молча посмотрел на меня синими пристальными глазами изпод выцветших бровей, полез в полевую сумку и достал красный листок — мою комсомольскую путевку, которую я с такой гордостью вручил ему в день приезда.

        — На, это нельзя оставлять, — спокойно протянул он мне путевку.

        Во взгляде его я не прочел ни упрека, ни презрения. Он не осуждал и не жалел меня. Это был серьезный взгляд человека, обремененного делами, давно привыкшего ко всяким неожиданностям. Сорокин отер ладонью утомленное, заросшее рыжеватой щетиной лицо.

        — Если на разъезд — держи правее, вон понад той ложбиной, — показал он мне и, повернув коня, медленно поехал назад.

        Я ошеломленно смотрел ему вслед. Почему он не обругал меня, почему не стал уговаривать? Почему он так устало сидит на своей понурой лошади? Семья — жена и дети — гдето далеко, а он здесь один годами кружит по степи. Что он за человек, что держит его в пустынном Анархае?

        Сам не понимаю почему, но я медленно побрел за ним.

        Вечером мы все собрались в юрте. Все молчали. Было тихо, только сухо потрескивал костер. Всему виной был я. Разговор еще не начинался, но, судя по хмурому, напряженному лицу Сорокина, он собирался чтото сказать.

        — Ну, так как же быть? — промолвил, наконец, Сорокин, ни к кому не обращаясь.

        — А что, на Анархай потоп надвигается, что ли? — ехидно отозвался Абакир.

        При этих словах Садабек молча встал и вышел из юрты. После той драки он не разговаривал с Абакиром и сейчас, видно, не намерен был вмешиваться в разговор. Его брат, прицепщик Эсиркеп, тоже поднялся было с места, но раздумал и остался.

        Абакир и с ним был не в ладах. Както, уступив моей просьбе, Эсиркеп оставил меня на день на своем плуге у трактора Садабека, а сам пересел на водовозку. Ну, известно, опоздал немного с водой, и Абакир обрушился на него. Но Эсиркеп в обиду себя не дал, он тоже драться умел. А ведь он старше меня всего года на три.

        Абакиру никто не ответил.

        — А что тут думать? — добавил он. — Кто сорвал работу, тот пусть и отвечает.

        — Не о том речь, кто виноват, кто не виноват! — ответил Сорокин, не глядя на него. — Здесь судьба молодого человека решается, как ему быть теперь.

        — Ну, уж и судьба! — усмехнулся Абакир. — Судьба таких академиков давно решена, пропащий, ни на что не годный народ! — Он небрежно махнул рукой. — Ну сам посуди, Сорокин, куда они годятся? Пока мы своим горбом

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту