Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

63

примерно такой разговор:

        — Что усмехаешься, как дурачок, Сейдахмат? И ты надрался?

        — Аксакал, я тебя так люблю! Честное слово, аксакал, как отца родного.

        — Ээх, в твоито годы! Другие вон машины гоняют, а ты языком своим не управляешь. Мне бы твои годы, да я бы, по крайней мере, на тракторе сидел бы.

        — Аксакал, в армии командир мне сказал, что я неспособен по этой части. Зато я пехота, аксакал, а без пехоты — ни туды и ни сюды…

        — Пехота! Лодырь ты, а не пехота. А жена у тебя…

        У бога глаз нет. Сто таких, как ты, не стоят одной Гульджамал.

        — Потому мы и здесь, аксакал, — я один, и она одна.

        — Да что с тобой говорить. Здоровый как бык, а ума… — дед Момун безнадежно махал рукой.

        — Муууу, — мычал и смеялся вслед ему Сейдахмат. Потом, остановившись посреди двора, запевал свою странную, невесть где услышанную песню:

       

    С рыжих, рыжих гор

    Я приехал на рыжем жеребце.

    Эй, рыжий купец, открывай двери,

    Будем пить рыжее вино!

    С бурых, бурых гор

    Я приехал на буром быке.

    Эй, бурый купец, открывай двери,

    Будем пить бурое вино!..

       

        И так могло продолжаться бесконечно, ибо приезжал он с гор на верблюде, на петухе, на мыши, на черепахе — на всем, что могло передвигаться. Пьяный Сейдахмат нравился мальчику даже больше, чем трезвый.

        И потому, когда появился подвыпивший Сейдахмат, мальчик приветливо улыбнулся ему.

        — Ха! — воскликнул Сейдахмат удивленно. — А мне сказали, что ты болеешь. Да ты вовсе не болеешь. Ты почему не бегаешь на дворе? Так не пойдет… — Он повалился к нему на постель и, обдавая спиртным духом и запахом сырого, парного мяса, который шел от его рук и одежды, стал тормошить мальчика и целовать. Щеки его, заросшие грубой щетиной, обожгли лицо мальчика.

        — Ну, хватит, дядя Сейдахмат, — попросил мальчик. — А где дедушка, ты не видел его?

        — Дед твой там, это самое, — Сейдахмат неопределенно покрутил руками в воздухе. — Мы это… Бревно вытаскивали из воды. Ну и выпили для согрева. А сейчас он, это самое, мясо варит. Ты вставай. Давай одевайся — и пошли. Как же так! Это неправильно. Мы все там, а ты один здесь.

        — Дедушка не велел мне вставать, — сказал мальчик.

        — Да брось ты, не велел. Пойдем посмотрим. Такое не каждый день бывает. Сегодня пир. И чашка в жиру, и ложка в жиру, и рот в жиру! Вставай.

        С пьяной неуклюжестью он стал одевать мальчика.

        — Я сам, — пробовал отказаться мальчик, испытывая смутные приступы головокружения.

        Но пьяный Сейдахмат не слушал его. Он считал, что делает благо, поскольку мальчика бросили одного дома, а сегодня такой день, когда и чашка в жиру, и ложка в жиру, и рот в жиру…

        Пошатываясь, мальчик вышел вслед за Сейдахматом из дома. День в горах стоял ветреный, полуоблачный. Облака быстро перемещались по небу. И пока мальчик прошел веранду, погода дважды резко изменилась — от нестерпимо яркого солнечного дня до неприятной сумрачности. Мальчик почувствовал, как у него от этого заболела голова. Подгоняемый порывом ветра, в лицо ударил дым костра. Глаза защипало. «Стирают, наверно, сегодня белье», — подумал мальчик, потому что обычно костер раскладывали во дворе в день большой стирки, когда воду грели

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту