Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

67

вымя. Он победоносно свалил возле деда Момуна вырубленные им маральи рога. Старик привстал с места.

        Не глядя на него, Орозкул поднял ведро с водой и, запрокидывая его на себя, стал пить обливаясь.

        — Можешь помирать теперь, — бросил он, отрываясь от воды, и снова припал к ведру.

        Мальчик слышал, как дед пролепетал:

        — Спасибо, сынок, спасибо. Теперь и помирать но страшно. Как же, почет мне и уважение, стало быть…

        — Я пойду домой, — сказал мальчик, чувствуя слабость в теле.

        Тетка Бекей не послушалась.

        — Нечего тебе там одному, — и почти насильно повела его в дом. Уложила на кровать в углу.

        В доме у Орозкула все уже было готово к трапезе. Наварено, нажарено, наготовлено. Всем этим оживленно занимались бабка и Гульджамал. Бегала между домом и очагом на дворе тетка Бекей. В ожидании большого мяса баловались слегка чаем Орозкул и черный дюжий Кокетай, полулежа на цветных одеялах, с подушками под локтями. Они сразу както заважничали и чувствовали себя князьями. Сейдахмат наливал им чай на донышки пиал.

        А мальчик тихо лежал в углу, скованный, напряженный. Снова его знобило. Он хотел встать и уйти, но боялся, что стоит ему только слезть с кровати, как его тут же вырвет. И потому он судорожно держал в себе этот комок, застрявший в горле. Боялся шевельнуться лишний раз.

        Вскоре женщины вызвали Сейдахмата во двор. И появился он затем в дверях с горой дымящегося мяса в огромной эмалированной чашке. Он с трудом донес эту ношу и поставил ее перед Орозкулом и Кокетаем. Женщины внесли за ним еще разные кушанья.

        Все стали рассаживаться заново, приготовили ножи и тарелки. Сейдахмат тем временем разливал водку по стаканам.

        — Командиром водки буду я, — гоготал он, кивая на бутылки в углу.

        Последним пришел дед Момун. Странный, слишком уж жалкий вид против обычного имел сегодня старик. Он хотел приткнуться гденибудь сбоку, но черный дюжий Кокетай великодушно попросил его сесть рядом с ним.

        — Проходите сюда, аксакал.

        — Спасибо. Мы тут, мы ведь у себя, — пробовал отказаться дед Момун.

        — Но все же вы самый старший, — настоял Кокетай и усадил его между собой и Сейдахметом. — Выпьем, аксакал, по случаю такой удачи вашей. Вам первое слово.

        Дед Момун неуверенно прокашлялся.

        — За мир в этом доме, — сказал он вымученно. — А там, где мир, там и счастье, дети мои.

        — Правильно, правильно! — подхватили все, опрокидывая в глотки стаканы.

        — А вы что ж? Нет, так не пойдет! Желаете счастья зятю и дочери, а сами не пьете, — упрекнул Кокетай засмущавшегося деда Момуна.

        — Ну разве что за счастье, я что ж, — заторопился старик.

        На удивление всем, он ахнул до дна почти полный стакан водки и, оглушенный, замотал старой головой.

        — Вот это да!

        — Наш старик не чета другим!

        — Молодец ваш старик!

        Все смеялись, все были довольны, все хвалили деда. В доме стало жарко и душно. Мальчик лежал в тягостных муках, его все время мутило. Он лежал с закрытыми глазами и слышал, как опьяневшие люди чавкали, грызли, сопели, пожирая мясо Рогатой материоленихи, как угощали друг друга вкусными кусками, как чокались замызганными стаканами, как складывали в чашку обглоданные кости.

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту