Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

68

      — Не мясо, а молодой жеребенок! — похватил Кокетай, причмокивая губами.

        — А что ж мы, дураки, что ли, жить в горах и не есть такого мяса, — говорил Орозкул.

        — Верно, для чего мы здесь живем, — поддакивал Сейдахмат.

        Все хвалили мясо Рогатой материоленихи: и бабка, и тетка Бекей, и Гульджамал, и даже дед Момун. Мальчику тоже совали и подавали на тарелке мясо и другие кушанья. Но он отказывался, и, видя, что ему нездоровится, пьяные оставили его в покое.

        Мальчик лежал, стиснув зубы. Ему казалось, что так легче будет удержать тошноту. Но еще больше мучило его сознание собственной беспомощности, то, что не в силах был ничего поделать с этими людьми, убившими Рогатую матьолениху. И в своем детском праведном гневе, в отчаянии мальчик придумывал разные способы отмщения, как бы он мог наказать их, заставить понять, какое страшное злодеяние совершили они. Но ничего лучшего не сумел придумать, кроме как мысленно позвать на помощь Кулубека. Да, того самого парня в солдатском бушлате, приезжавшего с молодыми шоферами за сеном в ту буранную ночь. Это был единственный человек из всех, кого знал мальчик, кто мог бы одолеть Орозкула, сказать ему всю правду в глаза.

        …По зову мальчика Кулубек примчался на грузовике, выскочил и кабины с автоматом наперевес:

        — Где они?

        — Там они!

        Побежали вдвоем к дому Орозкула, рванули двери.

        — Ни с места! Руки вверх! — грозно приказал с порога Кулубек, направляя автомат.

        Все обалдели. Оцепенели от страха, кто где сидел. Куски застряли у них в глотках. С мослами в жирных руках, с жирными щеками и жирными ртами, объевшиеся, пьяные, они не смогли даже шевельнуться.

        — А ну, встань, гадина! — Кудубек приставил автомат к виску Орозкула, и тот затрясся весь, заикаясь, упал к ногам Кулубека.

        — Пощади, ненеубивай мемеменя!

        Но Кулубек был неумолим.

        — Выходи, гадина! Конец тебе! — крепким пинком поднаддал он под жирную задницу Орозкула, заставил его встать, выйти из дома.

        И все, кто были, перепуганные и молчаливые, вышли во двор.

        — Становись к стене! — приказал Кулубек Орозкуку. — За то, что ты убил Рогатую матьолениху, за то, что ты вырубил ее рога, на которых она приносила люльку, — тебе смерть!

        Орозкул упал в пыль. Заползал, завыл, застонал:

        — Не убивайте, у меня ведь и детей нет. Один я на всем свете. Ни сына у меня, ни дочери…

        И куда девалась его надменность, его спесь! Жалкий и ничтожный трус. Такого даже убивать не захотелось.

        — Ладно, не будем убивать, — сказал мальчик Кулубеку. — Но пусть этот человек уйдет отсюда и больше никогда не возвращается. Не нужен он здесь. Пусть уходит.

        Орозкул встал, подтянул штаны и, боясь оглянуться, затрусил прочь — жирный, обрюзгший, с обвисшими галифе. Но Кулубек остановил его:

        — Стой! Мы тебе скажем последнее слово. У тебя никогда не будет детей. Ты злой и негодный человек. Тебя никто здесь не любит. Тебя не любит лес, ни одно дерево, даже ни одна травинка тебя не любит. Ты фашист. Уходи — и чтобы навсегда. А ну, побыстрей!

        Орозкул побежал без оглядки.

        — Шнель! Шнель! — хохотал ему вслед Кулубек и для страху пальнул из автомата в воздух.

        Радовался мальчик и ликовал.

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту