Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

119

хотелось знать, и они кричали:

        — Кобыла, а где же твой жеребец? Кто он?

        И самовозбуждаясь и ожесточаясь от неосознанного чувства вины, толпа возопила, чтобы побыстрее освободить себя от низменного греха:

        — Повесить суку! Повесить сейчас же! Чего тут ждать?

        Устроители казни, должно быть, на то и рассчитывали, что неистовствующая толпа сможет сломить дух вышивальщицы. От ханского окружения отделился верховой, один из нойонов, зычноголосый, бравый вояка, готовый ради хагана и на это дело. Он подскакал к скорбной процессии — повозке с обреченной вышивальщицей и идущей рядом прислужнице с ребенком на руках.

        — А ну, стойте, — остановил он их и, обращаясь к конным рядам, громко выкрикнул: — Слушайте все! Эта бесстыжая тварь должна указать, от кого она родила! С кем она путалась! А теперь скажи, есть ли среди этих мужчин отец твоего ребенка?

        Догуланг отвечала, что нет. Настороженный гул прокатился по рядам.

        Повозка двигалась от сотни к сотне, а сотники перекликались:

        — У меня не оказалось! Может, ловкач тот в твоей сотне?

        Тем временем зычноголосый снова и снова требовал от вышивальщицы, чтобы она указала на того, кто был отцом новорожденного. Вот снова повозку остановили перед отрядом конников, и снова вопрос:

        — Укажи, блудница, от кого ты родила?

        Именно в этом строю, в голове отряда находился сотник Эрдене на своем звездолобом коне Акжулдузе. Взгляды Догуланг и Эрдене встретились. В общем гаме и суете никто не обратил внимания, как трудно отводили они глаза друг от друга, как вздрогнула Догуланг, откидывая со лба разметавшиеся волосы, как на мгновение вспыхнуло ее лицо и тут же угасло. И только сам Эрдене мог представить себе, чего стоила Догуланг эта молниеносная встреча глазами — какой радостью и какой болью обернулось для нее это мгновение. На вопрос зычноголосого нойона опомнившаяся Догуланг, взяв себя в руки, снова твердо ответила:

        — Нет, нет здесь отца моего ребенка!

        И опять никто не обратил внимание на то, что сотник Эрдене уронил голову, но тут же усилием воли заставил себя принять невозмутимый вид.

        А палачи были уже наготове. Трое в черных балахонах с закатанными рукавами вывели на середину двугорбого верблюда, настолько громадного, что всадник в седле головой доставал лишь до середины верблюжьего брюха. За отсутствием леса в открытых степных пространствах кочевники издавна прибегали к такому способу казни — осужденных вешали на верблюжьем межгорбии

        — попарно на одной веревке или с противовесом, которым служил мешок с песком. Такой противовес был уже приготовлен для вышивальщицы Догуланг.

        Окриками и ударами палкой палачи заставили зло орущего верблюда опуститься и лечь на землю, подобрав под себя длинные мосластые ноги. Виселица была готова.

        Барабаны ожили, слегка рокоча, чтобы в нужный момент загрохотать, оглушая и вздымая души.

        И тогда зычноголосый нойон снова обратился к вышивальщице, должно быть, уже на потеху:

        — Спрашиваю тебя в последний раз. Тебе, глупая потаскуха, все равно погибать, и выродку твоему не жить! Как тебя понимать всетаки, неужто ты не знаешь, от кого понесла? Может, поднатужишься, припомнишь?

        — Не помню, от кого. Это было давно и далеко отсюда, — отвечала вышивальщица.

        Над степью прокатился грубый утробный мужской хохот и злорадный женский визг.

        Нойон же не унимался с вопросами:

        — Так выходит, как понимать, — на базаре где приспособилась, что ли?

        — Да, на базаре! — вызывающе ответила Догуланг.

        — Торговец или скиталец? А может быть, вор базарный?

        — Не знаю, торговец, или скиталец, или вор базарный, — повторила Догуланг.

        И опять взрыв хохота и визг.

        — А какая ей разница, что торговец, что скиталец или вор — самое главное на базаре этим делом заняться!

        И тут неожиданно в рядах воинов раздался чейто голос. Ктото сильно и громко крикнул:

        — Это я — отец ребенка! Да, это я, если хотите знать!

        И все разом стихли, все разом оцепенели — кто же это? Кто это откликнулся на зов смерти в последнюю минуту, навсегда уносившую с собой не выданную вышивальщицей тайну?

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту