Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

166

свежей веяло после дождей в горах, летели коршуны перед закатом низко и неспешно, посвистывали птахи, славя вечер мирный…

        — Какая тишина, какая благодать! — промолвил Раймалыага, поглаживая коня по гриве. — Ах, Сарала, ах, старина, мой славный конь, неужто жизнь так прекрасна, что даже в свой последний срок любить так можно?..

        А Сарала шагал дорожным ходом, пофыркивал, спеша домой, чтобы ногам дать отдых, деньденьской ходил под седлом, воды речной испить ему хотелось и в поле выйти попастись при лунном свете.

        А вот аул у изгиба реки. Вот юрты, вот огни веселые дымят.

        Раймалыага спешился. Коня у коновяза на выстойку поставил. В жилье не заходя, присел передохнуть у очага снаружи. Но ктото подошел. Соседский парень.

        — Раймалыага, вас просят люди в юрту.

        — Какие люди?

        — Да все свои, все баракбаи.

        Переступив порог, увидел Раймалыага старейшин рода, сидящих тесным полукругом, и среди них чуть сбоку — брата Абдильхана. Тот мрачен был. Глаза не поднимал, как будто прятал что во взоре.

        — Мир вам! — приветствовал Раймалыага сородичей. — Уж не случилась ли беда?

        — Тебя мы ждем, — промолвил самый главный.

        — Если меня, то здесь я, — ответил Раймалыага, — и собираюсь место выбрать, чтоб сесть в кругу.

        — Постой! Остановись в дверях! И на колени встань! — услышал он приказ.

        — Что это значит? Ведь я пока хозяин этой юрты.

        — Нет, ты не хозяин! Не может быть хозяином старик, сдвинувшийся с ума!

        — О чем же речь?

        — О том, что дашь отныне клятву нигде и никогда не петь, не шляться по пирам и напрочь выкинуть из головы ту девку, с которой ты сегодня песни пел срамные, забыв о пегой бороде своей бесстыжей, забыв о чести нашей и своей. Так поклянись! Чтоб на глаза ты больше ей не попадался!

        — Напрасно тратите слова. Я послезавтра на ярмарке с ней буду петь при всем народе.

        Тут крик поднялся:

        — Да он же нас позором покрывает!

        — Пока не поздно, откажись!

        — Да он рехнулся!

        — Да он и впрямь свихнулся!

        — А нука тише! Помолчите! — навел порядок главный судия. — Итак, Раймалы, ты все сказал?

        — Я все сказал.

        — Вы слышите, потомки рода Баракбая, что соплеменник наш, сей нечестивый Раймалы, сказал?

        — Мы слышали.

        — Тогда послушайте, что я скажу. Вначале я тебе скажу, несчастный Раймалы. Всю жизнь в бедности однолошадной, в гуляниях провел ты, пел на пирах, домброй бренчал, шутоммаскаропосом был. Ты жизнь свою употребил для развлечений других. Тебе прощали мы твое беспутство, в те времена ты молод был. Теперь ты стар, и ты смешон теперь. Тебя мы презираем. Пора о смерти бы подумать, о смирении. А ты же на забаву и на злословие чужим аулам с той девкой спутался, как вертопрах последний, попрал обычаи, законы и не желаешь покориться нашему совету, так что ж, пусть покарает тебя бог, сам на себя пеняй. Теперь второе слово. Встань, Абдильхан, ты брат его единокровный, от одного отца и матери одной, и ты опора наша и надежда. Тебя мы волостным хотели бы видеть от имени всех баракбаев. Но брат твой рехнулся вконец, он сам не разумеет, что творит, и может стать помехой в этом деле. А потому ты вправе поступить с ним так, чтобы умалишенный Раймалы нас не позорил бы на людях, чтобы никто не смел бы плюнуть нам в глаза и на посмешище поднять не смел бы баракбаев!

        — Никто мне не пророк и не судья, — заговорил Раймалыага, опережая Абдильхана. — Мне жалко вас, сидящих здесь и не сидящих, вы в заблуждении темном, вы судите о том, что недоступно решать на общем сборе. Не ведаете вы, где истина, где счастье в этом мире. Да разве же постыдно петь, когда поется, да разве же любить постыдно, когда любовь приходит, ниспосланная богом на веку? Ведь самая большая радость на земле — влюбленным радоваться людям. Но коли вы меня считаете безумным лишь потому, что я пою и от любви, пришедшей неурочно, не уклоняюсь, радуюсь ей, то я уйду от вас. Уйду, свет клином не сошелся. Сейчас же сяду на Саралу, уеду к ней, или уедем вместе в края другие, чтоб не тревожить вас ни песнями, ни поведением своим.

        — Нет, не уйдешь! — взорвался грозным

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту