Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

169

заградили кругом и на кладбище дорогу не указали. Вот делато, вот жизнь! И, однако, у него была надежда — должно быть какоето сообщение и на этой, южной стороне. Так оно и оказалось. Выехали прямо к шлагбауму.

        Приближаясь к шлагбауму, Едигей обратил внимание на основательность, прочность пропускного пункта: крепкие бетонные монолиты по краям, у самого проезда с края дороги кирпичный домик с широким, сплошь цельным стеклом для обозрения, сверху, на плоской крыше, были установлены два прожекторных фонаря, видимо, для освещения проезда в ночное время. От шлагбаума уходила дальше асфальтированная дорога. Едигей забеспокоился при виде такой устроенности.

        С их появлением из постового помещения вышел молоденький, совсем еще юный белобрысый солдат с автоматом через плечо дулом книзу. Одергивая гимнастерку на ходу и поправляя фуражку на голове для пущей важности, он остановился посреди полосатого шлагбаума с неприступным видом. И все же вначале поздоровался, когда Едигей подъехал вплотную к перекладине, преграждающей дорогу.

        — Здравствуйте, — козырнул часовой, глянув на Едигея светлоголубыми, еще ребяческими глазами. — Кто такие будете? Куда путь держите?

        — Да мы здешние, солдат, — сказал Едигей, улыбаясь мальчишеской строгости часового. — Вот везем человека, старика нашего, хоронить на кладбище.

        — Не положено без пропуска, — отрицательно покачал головой молоденький солдат, не без опаски отстраняясь от Каранаровой зубастой пасти, жующей жвачку. — Здесь охраняемая зона, — пояснил он.

        — Понимаю, но нам же на кладбище. Оно тут неподалеку. Что тут такого? Похороним — и назад. Никаких задержек.

        — Не могу. Не имею права, — сказал часовой.

        — Слушай, родимый. — Едигей склонился с седла так, чтобы лучше были видны его боевые ордена и медали. — Не посторонние мы. Мы с разъезда БоранлыБуранного. Слышал, должно быть. Мы свои люди. Хоронитьто ведь надо. Мы только на кладбище — и назад.

        — Да ято понимаю, — начал было часовой, бесхитростно пожимая плечами, но тут некстати подоспел Сабитжан с напускным, поспешающим видом важного, делового человека.

        — Что такое, в чем дело? Я из облпрофсовета, — заявил он. — Почему задержка?

        — Потому что не положено.

        — Я же говорю, товарищ постовой, я из облпрофсовета.

        — А мне все равно, откуда вы.

        — Как это так? — опешил Сабитжан.

        — А так. Охраняемая зона.

        — Тогда зачем разговоры разводить? — оскорбился Сабитжан.

        — А кто разводит? Я вот разъясняю из уважения человеку на верблюде, а не вам. Чтобы ему понятно было. А вообщето я не имею права вступать в разговоры с посторонними. Я на посту.

        — Значит, проезда на кладбище нет?

        — Нет. Не только на кладбище. Здесь проезда нет никому.

        — Ну тогда что ж, — обозлился Сабитжан. — Я так и знал! — бросил он Едигею. — Так и знал, что ерунда получится! Так нет! Куда там! АнаБейит! АнаБейит! Вот тебе АнаБейит. — И с этими словами он отошел оскорбленно, сплевывая зло и нервно.

        Едигею стало неловко перед молоденьким часовым.

        — Извини, сынок, — сказал он ему поотечески. — Ясное дело, ты службу несешь. Но покойника куда теперь девать? Это же не бревно, чтобы свалил да поехал.

        — Да ято понимаю. А что я могу? Мне как скажут, так я и должен делать. Я же не начальник здесь.

        — Даа, делаа, — растерянно протянул Едигей. — А самто ты откуда родом?

        — Вологодский я, папаша, — проокал часовой смущенно и подетски обрадованно, не скрывая, улыбаясь тому, что приятно ему было ответить на этот вопрос.

        — Так что, у вас в Вологде тоже так — на кладбищах часовые стоят?

        — Да что ты, папаша, зачем же! На кладбище у нас когда хошь и сколько хошь. Да разве в этом дело? Тут ведь закрытая зона. Да ты, папаша, сам служил и воевал, смотрю, знаешь небось, служба есть служба. Хочу не хочу, а долг, никуда не денешься.

        — Такто оно так, — соглашался Едигей, — только куда теперь нам с покойником?

        Они замолчали. И крепко подумав, солдатик с сожалением тряхнул белобровой, ясноглазой головой.

        — Нет, папаша, не могу! Не в моих правах!

        — Что ж, — проговорил

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту