Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

86

мысли и действия этого Иисуса…

        Ответ обреченного бродяги на его замечание по поводу птицы в небе покоробил прокуратора своей откровенностью и непочтительностью. Мог бы и промолчать или сказать чтонибудь заискивающее, так нет же, видите ли, нашел чем утешиться: смерть, мол, над всеми нами кружит. «Ты смотри, сам на себя накликает беду, будто и в самом деле не боится казни», — сердился Понтий Пилат.

        — Что ж, вернемся к нашему разговору. Ты знаешь, несчастный, что тебя ждет? — спросил прокуратор сиплым голосом, в который раз вытирая платком пот с коричневого лоснящегося лица, а заодно и с лысины и с плотной крепкой шеи. Пока Иисус собирался с ответом, прокуратор похрустел вспотевшими пальцами, выкручивая каждый палец по отдельности — была у него такая дурная привычка.

        — Я спрашиваю тебя, ты знаешь, что тебя ждет?

        Иисус тяжко вздохнул, бледнея при одной мысли о том, что ему предстоит:

        — Да, римский наместник, знаю, меня должны казнить сегодня, — с трудом выговорил он.

        — «Знаю!» — издевательски повторил прокуратор, с усмешкой, полной презрения и жалости, оглядывая стоящего перед ним незадачливого пророка с ног до головы.

        Тот стоял перед ним понурясь, нескладным, длинношеий и длинноволосый, с разметанными кудрями, в разодранной одежде, босой — сандалии, должно быть, потерялись в схватке, — а за ним сквозь ограду дворцовой террасы виднелись городские дома на отдаленных холмах. Город ждал того, кто стоял на допросе перед прокуратором. Гнусный город ждал жертвы. Городу требовалось сегодня в этот зной кровавое действо, его тeмные, как ночь, инстинкты жаждали встряски

        — и тогда бы уличные толпы захлебнулись ревом и плачем, как стаи шакалов, воющих и злобно лающих, когда они видят, как разъяренный лев терзает в ливийской пустыне зебру. Понтию Пилату приходилось видеть такие сцены и среди зверей и среди людей, и внутренне он ужаснулся, представив себе на миг, как будет проходить распятие на кресте. И он повторил с не лишенным сочувствия укором:

        — Ты сказал — знаю! «Знаю» — не то слово. В полной мере ты узнаешь это, когда будешь там…

        — Да, римский наместник, я знаю и содрогаюсь при одной мысли об этом.

        — А ты не перебивай и не торопись на тот свет, успеешь, — проворчал прокуратор, которому не дали закончить мысль.

        — Прости покорно, правитель, если случайно перебил тебя, я не хотел этого, — извинился Иисус. — Я вовсе не тороплюсь. Я хотел бы пожить еще.

        — И ты не думаешь отречься от слов своих непотребных? — спросил в упор прокуратор.

        Иисус развел руками, и глаза его были подетски беспомощны.

        — Мне не от чего отрекаться, правитель, те слова предопределены Отцом моим, я обязан был донести их людям, исполняя волю Его.

        — Ты все свое твердишь, — в раздражении Понтий Пилат повысил голос. Выражение лица его с крупным горбатым носом, с жесткой линией рта, обрамленного глубокими складками, стало презрительнохолодным. — Я ведь вижу тебя насквозь, как бы ты ни прикидывался, — сказал он не допускающим возражения тоном. — Что на самом деле значит донести до людей слова Отца твоего — это значит оболванить, прибрать к рукам чернь! Подбивать чернь на беспорядки. Может быть, ты и до меня должен

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту