Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

87

донести его слова — я ведь тоже человек!

        — У тебя, правитель римский, нет пока надобности в этом, ибо ты не страждешь и тебе ни к чему алкать другого устроения жизни. Для тебя власть — Бог и совесть. А ею ты обладаешь сполна. И для тебя нет ничего выше.

        — Верно. Нет ничего выше власти Рима. Надеюсь, ты это хочешь сказать?

        — Так думаешь ты, правитель.

        — Так всегда думали умные люди, — не без снисходительности поправил его прокуратор. — Поэтому и говорится, — поучал он, — кесарь не Бог, но Бог — как кесарь. Убеди меня в обратном, если ты уверен, что это не так. Ну! — И насмешливо уставился на Иисуса. — От имени римского императора Тиверия, чьим наместником я являюсь, я могу изменить коечто в положении вещей во времени и пространстве. Ты же пытаешься противопоставить этому какуюто верховную силу, какуюто иную истину, которую несешь якобы ты. Это очень любопытно, чрезвычайно любопытно. Иначе я не стал бы держать тебя здесь лишнее время. В городе уже ждут не дождутся, когда приговор синедриона приведут в исполнение. Итак, отвечай!

        — Что мне ответить?

        — Ты уверен, что кесарь менее Бога?

        — Он смертный человек.

        — Ясно, что смертный. Но пока он здравствует — есть ли для людей другой Бог, выше кесаря?

        — Есть, правитель римский, если избрать другое измерение бытия.

        — Не скажу, что ты меня рассмешил, — в наигранном оскорблении морща лоб и приподнимая жесткие брови, проронил Понтий Пилат, — Но ты не можешь меня в этом убедить по той простой причине, что это даже не смешно. Не знаю, не пойму, кто и почему тебе верит.

        — Мне верят те, кого толкают ко мне притеснения, вековая жажда справедливости, — тогда семена моего учения падают на удобренную страданиями и омоченную слезами почву, — пояснил Иисус.

        — Хватит! — безнадежно махнул рукой прокуратор. — Бесполезная трата времени.

        И оба замолчали, думая каждый о своем. На бледном челе Иисуса проступил обильный пот. Но он не утирал его ни ладонью, ни оборванным рукавом хламиды, ему было не до того — от страха к горлу подкатила тошнота, и пот заструился вниз по лицу, падая каплями на мраморные плиты у худых жилистых ног.

        — И после этого ты хотел бы, — внезапно осипшим голосом продолжил Понтий Пилат, — чтобы я, римский прокуратор, даровал тебе свободу?

        — Да, правитель добрый, отпусти меня.

        — И что же ты станешь делать?

        — Со словом Божьим пойду я по землям.

        — Не ищи дураков! — вскричал прокуратор и вскочил вне себя от гнева. — Вот теперь я окончательно убеждаюсь, что твое место только на кресте, только смерть может унять тебя!

        — Ты ошибаешься, правитель высокий, смерть бессильна перед духом, — твердо и внятно произнес Иисус.

        — Что? Что ты сказал? — поразился Понтий Пилат, не веря себе и подступая к Иисусу; лицо его, искаженное от гнева и удивления, пошло темнокоричневыми пятнами.

        — То, что ты слышал, правитель.

        Набрав воздуха в легкие, Понтий Пилат резко вскинул руки к небу, собираясь чтото сказать, но в это время послышались гулкие шаги подкованных кавалерийских сапог.

        — Чего тебе? — строго спросил прокуратор вооруженного легионера, идущего к нему с какимто пергаментом.

        — Велено передать, — сказал

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту