Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

127

приспешников, будут бить тревогу, и каждый из них проникнется мыслью о Боге, о Всеблагом Творце и будет уповать на Его безграничное милосердие, будет молить прощения за то зло, которое они, люди, причинили живой природе, потому что только искреннее раскаяние может облегчить их.

        Авдий кричал, воздевал руки и призывал немедленно присоединиться к нему, чтобы очиститься от зла и покаяться.

        В своем неистовстве он был нелеп и смешон, он вопил и метался, точно в предчувствии конца света, — ему казалось, что все летит в тартарары, низвергается в огненную пропасть.

        Он хотел обратить к Богу тех, кто прибыл сюда за длинным рублем… Хотел остановить колоссальную машину истребления, разогнавшуюся на просторах моюнкумской саванны, — эту всесокрушающую механизированную силу…

        Хотел одолеть неодолимое…

        И тогда по совету Мишаша его скрутили веревками и бросили в кузов грузовика прямо на туши убитых сайгаков.

        — Лежи там, бля, и подыхай. Нюхни сайгачьего духу! — крикнул ему Мишаш, хрипя от натуги. — Зови теперь своего бога! Может, он, бля, тебя услышит и спустится к тебе с неба…

        Стояла ночь, и луна взошла над Моюнкумской саванной, где прокатилась кровавая облава и где все живые твари и даже волки увидели своими глазами крушение мира…

        Крушители же, за исключением Авдия Каллистратова, на беду свою очутившегося в тот день в Моюнкумах, единодушно торжествовали…

        И за это его собирались судить…

       

       

* * *

       

        Стащив Авдия с кузова, Мишаш и Кепа приволокли его к Оберу и силой заставили встать перед ним на колени. ОберКандалов сидел на пустом ящике, раскинув полы коробящегося плаща и широко растопырив ноги в кирзовых сапогах. Освещенный светом подфарников, он казался неестественно громадным, насупленным, до крайности зловещим. Сбоку, возле костерка, все еще пахнущего подгорелым шашлыком из свежей сайгачатины, стояли, поеживаясь, ГамлетГалкин и АборигенУзюкбай. Они уже были изрядно под хмельком и оттого в ожидании оберовского суда над Авдием нелепо улыбались, о чемто шушукались, подталкивая друг друга и перемигиваясь.

        — Ну что? — изрек наконец Обер, презрительно взглянув на Авдия, стоящего перед ним на коленях. — Ты подумал?

        — Развяжите руки, — сказал Авдий.

        — Руки? А почему они у тебя связаны, ты об этом подумал? Ведь руки связывают только мятежникам, заговорщикам, бунтарям, нарушителям порядка и дисциплины! Нарушителям порядка, слышал? Нарушителям порядка!

        Авдий молчал.

        — Ну ладно, попробуем развязать тебе руки, посмотрим, как ты поведешь себя, — смилостивился Обер. — А ну развяжите ему руки, — приказал он, — они ему сейчас будут нужны.

        — И на хрена, бля, развязывать, — недовольно бурчал Мишаш, разматывая веревку за спиной Авдия. — Таких надо, как щенят, топить сразу. Таких надо в три погибели гнуть, в землю вгонять.

        Только теперь, когда его развязали, Авдий почувствовал, как затекли у него плечи и руки.

        — Ну что, просьбу твою мы выполнили, — сказал ОберКандалов. — У тебя есть еще шанс. А для начала на, выпей! — И он протянул Авдию стакан водки.

        — Нет, пить я не буду, — наотрез отказался Авдий.

        — Да подавись ты, шваль! — Резким движением Обeр выплеснул содержимое

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту