Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

89

Я что, политический лидер?

        — Смотри! Это увеличенные ксероксы с твоей фотографии.

        — Что я могу сказать? Жалко, сжигают бумагу.

        — Но где же полиция?

        — А при чем тут полиция? Полиция прибыла. Вон трое стоят сбоку от въезда. Ты разве не заметила их?

        — Всего трое? Что же они молчат?

        — А что они могут? Комуто нравится жечь чьито портреты. Вот и все.

        — Сколько раз видела подобное по телевизору. И вот в натуре. Как в Индии какойто. В точности, как там! Ой, поскорее бы уж Энтони приехал! Как ты думаешь, почему их нет?

        — Не знаю. В это время пробки бывают. Сама знаешь.

        Они замолчали. Не хотелось ни сидеть, ни стоять, ни говорить, ни молчать.

        А в это время толпа, загудев, задвигавшись, стала скандировать, как по команде: «Борка к ответу! Борка к ответу!» Крик нарастал, наливался злобой. Становилось невмоготу. Люди требовали, чтобы Роберт Борк к ним вышел. Откудато появилась группа женщин с накрашенными лбами. Они принялись кричать, размахивая свежими номерами «Трибюн„: „Борк подлец! Борку выжечь тавро Кассандры! За тавро Кассандры — бить! Борк — подлец!“ Другая группа орала: «Ордок прав! Ордок прав!“ Обстановка накалялась, толпа была фанатично возбуждена. Полицейские, взывавшие к порядку, оказались совершенно беспомощными. Один из них, с трудом выбравшись из толпы, кудато звонил из машины, возможно, просил подмоги.

        Заполонив собой все окружающее пространство, толпа неотвратимо придвигалась к дому. От напора тел ломались скамейки, валились наземь фонари на аллее. И орали глотки, и стоял несусветный вопль.

        Увидев, что муж надевает пиджак, Джесси вскричала:

        — Куда ты? Не смей!

        Но он оттолкнул ее. И с этой секунды мир в его враз потемневших зрачках сместился кудато за пределы прежнего восприятия. Они встретились с Джесси взглядами: боль с болью. И он сказал как бы откудато издалека:

        — Не останавливай меня. Я должен испить эту чашу.

        Лицо Джесси искривилось в отчаянии:

        — Ты идешь на погибель!

        — Даже если так, — глухо ответил Борк, — все равно я должен пойти.

        Он схватил зачемто с вешалки шляпу и решительно двинулся к выходу. Вышел, и его обдало накатившимся жаром, волной живого горения бушующей в ожидании его толпы. Воздух дрогнул от взрыва криков при его появлении. Задергались транспаранты и плакаты, каждый норовил сунуть свой плакат ему в лицо. Он стоял у дверей, растерянно улыбаясь из своего далека, глядя на всех и не видя в отдельности никого. Резким жестом надел шляпу и на мгновение стал таким, каким был всегда — седым мосластым стариком, с крупными, подвижными чертами лица, с темными глубинами глаз в морщинистом прищуре, с еще крепкой шеей и крепкими губами. Он был Старой скалой, как назвали его однажды франкфуртские журналисты.

        В наступившей паузе Борк клокочущим от волнения голосом успел произнести несколько слов:

        — Кассандроэмбрионы — это наша беда и наша вина. И мы должны держать ответ перед ними!

        Какаято женщина кошкой прыгнула к нему.

        — А вот это ты видишь?! — ткнула она себе в клейменый лоб. — Ты видишь тавро мое от дьявола из космоса?! Читай вот! Сатана сатане поет! — и принялась яростно хлестать футуролога по лицу газетой с его статьей. Газета разлеталась в клочья, шляпа

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту