Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

26

лежит на дороге, его случайно не подберешь. Добру человек у человека учится.

        Эх, что теперь говорить, словами не поможешь. Сколько людей война погубила! Если бы не война, каким красивым, душевным человеком жил бы на свете мой Джайнак!

        Сын мой, обидно мне, из двенадцати цветов жизни ты не сорвал ни одного. Ты только начинал жить, и я даже не знаю, какую девушку ты любил…

        Последняя свеча горит в душе моей, скоро она погаснет. Но я все помню, помню и тот злосчастный день, когда приехал за мной тот старик на пахоту.

        Было это ранней весной. Подснежники еще не сходили, бороньба только начиналась. С Желтой равнины шел понизу теплый ветер, зябь просыхала, трава на солнце пошла зеленеть.

        В тот день мы как раз только начали пахоту. Я ехала на коне шажком вслед за трактором, вдыхала земной дух борозды и подумывала про себя, что очень давно нет вестей от Суванкула и Касыма.

        Тем временем приехал сюда старик наш один, вроде бы не по очень срочному делу. Я ему сказала:

        — Кстати приехали, аксакал, благословите с добрым началом пахоты.

        Он развернул ладони, сидя на коне, и, поглаживая бороду, прошептал:

        — Пусть покровитель хлеборобов Дыйканбаба побудет здесь, пусть урожай будет, как половодье. — А потом сказал мне: — Тебя, Толгонай, вызывает начальник какойто из района. Приказал, чтобы ты явилась в контору. Я за тобой приехал.

        — Хорошо, сейчас поедем, аксакал.

        Подъехала я к плугарям, предупредила, что к вечеру приеду проверить работу, и мы направились к аилу. В том, что меня вызвал уполномоченный, ничего удивительного не было. Обычное дело, особенно с началом посевной много их разных наезжает в аил. Ехали не торопясь, разговаривали о том, о сем, о житьебытье нашем, и старик в разговоре както осторожно вставил:

        — Спасибо тебе, Толгонай, что в такое лихолетье служишь ты на коне народу. Хотя и женщина ты, но всем нам голова. Так и держись, Толгонай, крепче держись в седле. Если что, мы все тебе опора, а ты нам. Конечно, и тебе нелегко, знаем. Судьба человеческая как горная тропа: то вверх, то вниз, то вдруг пропасть впереди. Одному, случается, не под силу, а всем миром одолеть можно… Такто оно в жизни нашей суетной…

        Мы ехали уже по улице, и я заметила возле нашего двора вроде бы толпу людей. Я увидела их головы за дувалом. Но почемуто не придала этому значения. Старик вдруг взял за повод моего коня и сказал мне, не глядя в глаза:

        — Слезай, Толгонай, ты должна спешиться.

        Я удивленно уставилась на него. Только он сам слез с лошади и, беря меня под руку, повторил:

        — Ты должна слезть с седла, Толгонай.

        Все еще не соображая, в чем дело, но уже охваченная какимто страшным предчувствием, уже мертвая, я медленно спешилась и увидела Алиман, идущую к дому вместе с тремя женщинами. Они в тот день работали на очистке арыков. Алиман несла кетмень на плече. Одна из женщин взяла ее кетмень с плеча. И тут я все разом поняла.

        — Что вы? Что вы надумали? — закричала я на всю улицу.

        Когда я закричала, из двора соседки Айши выбежали женщины. Молча, быстро подошли ко мне, схватили за руки и сказали:

        — Крепись, Толгонай, лишились мы наших соколов, погибли Суванкул и Касым.

        Я услышала в ту минуту, как вскрикнула Алиман, как заголосили

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту