Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

17

валенки. — Давно бы пора ему дома быть, ну, да ничего, приедет, пока смеркнется. Наша лошаденка к дому ходкая.

        Незаметно подобралась к окнам ночь. Сердце мое, казалось, стояло на страже, оно напряженно замирало, когда лаяли собаки или доносились голоса людей. А Дюйшена все не было. Хорошо еще, Сайкал скрадывала время разговорами.

        Так мы ждали его с часу на час, а к полуночи Картанбай устал.

        — Давайка, старуха, стели постель. Не приедет он сегодня. Поздно уже. Мало ли дел у начальников, задержали, стало быть, а не то давно бы дома был.

        Старик стал укладываться.

        Мне постелили в углу за печкой. Но я не могла заснуть. Старик все кашлял, ворочался, шептал в ночи молитвы, а потом пробормотал беспокойно:

        — Както там лошаденка моя? Ведь клочка сена задарма не выпросишь, а овса и за деньги не достанешь.

        Картанбай вскоре уснул, но тут ветер не стал давать покоя. Он шарил по крыше, ворошил шершавой пятерней стреху, скребся в стекла. Слышно было, как снаружи поземка билась в стены.

        Не успокоили меня слова старика. Мне все казалось, что учитель приедет, и я думала о нем, представляла его себе в пути, среди пустынных снегов. Не знаю, надолго ли я заснула, но вдруг чтото заставило меня оторвать голову от подушки. Гнусавый, утробный вой разнесся над землей и застыл гдето в воздухе. Волк! И не один — их много. Перекликаясь с разных сторон, волки быстро сближались. Их подвывания слились в единый протяжный вой, который вместе с ветром метался по степи, то удаляясь, то приближаясь снова. Иной раз казалось, что они гдето совсем рядом, на краю аила.

        — Буран накликают! — прошептала старуха.

        Старик промолчал, прислушался, затем вскочил с постели.

        — Нет, старуха, неспроста это! Гонят они когото. Человека ли, лошадь ли окружают. Слышишь? Упаси бог, Дюйшена. Ведь ему все нипочем, дурень он этакий. — Картанбай всполошился, ища в темноте шубу. — Свет, свет давай, старуха! Да быстрей ты, ради бога!

        Дрожа от страха, мы вскочили, и пока Сайкал нашла лампу, пока она засветила ее, яростный вой волков вдруг разом смолк, словно его рукой сняло.

        — Настигли, окаянные! — вскрикнул Картанбай и, схватив клюку, кинулся было к двери, но в это время залаяли собаки. Ктото пробежал под окнами, скрипя подошвами по снегу, и громко, нетерпеливо застучал в дверь.

        В комнату ворвалось морозное облако. Когда оно рассеялось, мы увидели Дюйшена. Бледный, задыхающийся, он, шатаясь, перешагнул через порог и прислонился к стене.

        — Ружье! — выдохнул Дюйшен.

        Но мы словно бы не поняли его. У меня в глазах потемнело, и я слышала только, как запричитали старики:

        — Черную овцу — в жертву, белую овцу — в жертву! Да хранит тебя святой Баубедин. Ты ли это?

        — Ружье, дайте ружье! — повторил Дюйшен.

        — Нет ружья, что ты, куда?

        Старики повисли на плечах Дюйшена.

        — Дайте палку!

        Но старики взмолились:

        — Никуда не пойдешь, никуда, пока мы живы. Лучше убей нас на месте!

        Я почувствовала вдруг странную слабость во всем теле и молча легла в постель.

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту