Айтматов Чингиз Торекулович
(1928—2008)
Классическая проза
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

8

они случая посидеть наедине. А время шло, потом было уже поздно…

        Вот тогдато, отправившись в горы табунщиком, Танабай впервые и увидел там в табуне старого Торгоя буланого жеребчикаполуторалетку.

        — В наследство что оставляешь, аксакал? Табунто не ахти, а? — уязвил Танабай старого табунщика, когда лошади были пересчитаны и выгнаны из загона.

        Торгой был сухонький старичок без единой волосинки на сморщенном лице, сам с локоток, как подросток. Большая косматая баранья шапка сидела на нем, словно гриб. Такие старики обычно легки на подъем, занозисты и горласты.

        Но Торгой не вспылил.

        — Какой есть, табун как табун, — невозмутимо ответил он. — Хвалиться особенно нечем, погоняешь — увидишь.

        — Да я так, отец, к слову, — примирительно промолвил Танабай.

        — Один есть! — Торгой сдвинул с глаз нависшую шапку и, привстав на стременах, показал рукояткой камчи. — Вон тот буланый жеребчик, что с правого края пасется. Далеко пойдет.

        — Это который — вон тот, круглый, как мяч? Чтото мелковат с виду, поясница короткая.

        — Поздныш он. Выправится — ладный будет.

        — А что в нем? Чем он хорош?

        — Иноходец от роду.

        — Ну и что?

        — Таких мало встречал. В прежние времена ему цены не было бы. За такого в драках на скачке головы клали.

        — А ну глянем! — предложил Танабай.

        Они пришпорили коней, пошли краем табуна, отбили буланого в сторону и погнали его перед собой. Жеребчик не прочь был пробежаться. Он весело тряхнул челкой, фыркнул и пошел с места, как заводной, четкой, стремительной иноходью, описывая большой полукруг, чтобы вернуться к табуну. Увлеченный его бегом, Танабай закричал:

        — Ооо, смотри, как идет! Смотри!

        — А ты как думал, — задорно отозвался старый табунщик.

        Они быстро рысили вслед за иноходцем и кричали, как маленькие дети на байге. Голоса их словно бы подстегивали жеребчика, он все убыстрял и убыстрял бег, почти без напряжения, без единого сбоя на скач, шел ровно, как в полете.

        Им пришлось пустить коней в галоп, а тот продолжал идти в том же ритме иноходи.

        — Ты видишь, Танабай! — кричал на скаку Торгой, размахивая шапкой. — Он на голос чуткий, смотри, как поднадает на крик! Айт, айт, айтааай!

        Когда буланый жеребчик вернулся наконец к табуну, они оставили его в покое. Но долго еще не могли угомониться, проезжая своих разгоряченных лошадей.

        — Ну спасибо, Торгойаке, хорошего коня вырастил. На душе даже веселей стало.

        — Хорош, — согласился старичок. — Только ты смотри, — вдруг посуровел он, скребя в затылке. — Не сглазь. И прежде времени не болтай. На хорошего иноходца, как на красивую девку, охотников много. Девичья судьба какая: попадет в хорошие руки — будет цвести, глаза радовать, попадет к какомунибудь дурню — страдать будешь, глядя на нее. И ничем не поможешь. Так и с хорошим конем. Загубить просто. Упадет на скаку.

        — Не беспокойся, аксакал, я ведь тоже разбираюсь в этом деле, не маленький.

        — Вот тото. А кличка его — Гульсары. Запомни.

        — Гульсары?

        — Да. Внучка прошлым летом

 

Фотогалерея

Aytmatov 15
Aytmatov 14
Aytmatov 13
Aytmatov 12
Aytmatov 11

Статьи
















Читать также


Научная Фантастика
Повести
Друзья

Поиск по книгам:


ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту